Из Далёкого Тулана

0. Несомненно, Майянский кодекс

Впервые представлено Джордано Родригесом
(Опубликовано издательством Gente Nueva, Гавана, Куба, март 1978 года,"Año del XI Festival")

Я, осознавая глубиннейшую значимость этого, представляю вашему вниманию эту странную историю, взятую буквально из Майянского документа, неизвестного до сего времени.

Подобные искусные письмена этой экзотической, сложной и малоизвестной доколумбовой цивилизации в виде книг, написанных прекрасным иероглифическим письмом, дошли до нас только в трёх экземплярах: Дрезденской рукописи, Парижской и Мадридской. Они хранились в этих европейских городах, и никто не знал, каким образом они туда попали. Таким же странным образом к нам в руки попала четвёртая оригинальная книга: «Свидетельство Древнего Чака-Ле».

Это неординарное событие произошло точно в тот день, когда я вернулся с нашей последней археологической экспедиции по землям Майя. На рабочем столе рядом с дневниками, фотографиями и небольшими скульптурными фрагментами мы с огромным удивлением увидели рукопись, несомненно, майянскую, и её перевод, несомненно древний. Несмотря на то, что мы в разных группах прочитывали этот удивительный текст, у нас всегда вставал вопрос о её подлинности. Тем не менее, прошли несколько лет испытаний и исследований, и теперь у нас нет сомнений: рукопись - подлинная, а перевод был выполнен на границе шестнадцатого и семнадцатого веков.

Мы пытались определить переводчика, сравнивая стиль и каллиграфические особенности со всеми хрониками той эпохи, но это не завершилось успехом. Специалисты указывали на два или три имени, однако мы предпочитаем не упоминать их, дабы избежать возможных недоразумений в будущем. Ведь и сам документ является весьма спорным. И для лучшего понимания, и в интересах той же чистоты мы переписали перевод, обращая особое внимание на грамматику, сохраняя стиль и последовательность параграфов, поскольку при изменении структуры текс может утратить красоту, выразительность и духовную силу, заложенную автором.

А теперь покуда мы уже упоминали об авторе, об этом неизвестном человеке, который называет себя Древним Чаком-Ле, нам следует объяснить, что весьма определённо - это подтверждается его посмертным посланием всему человечеству - он является не кем другим, как широко обсуждаемым, таинственным Кецалькоатлем, или Пернатым Змеем толтеков, майя, киче и других народов и доиспанских цивилизаций. 

Необходимо, чтобы подлинность этого документа (в которой я не сомневаюсь) была подтверждена, однако до сих пор исследователи среди археологов, историков и учёных не дали ответа по поводу этого удивительного манускрипта, пришедшего из прошлого. Однако в должное время откроются новые и более неожиданные, неизвестные доселе факторы, ответы на которые приходят к нам медленно, но научно, со скоростью космических структур, что позволяет анализировать и исследовать наш неизученный галактический «лес». Всему цивилизованному человечеству следует устремить своё внимание к этой новой тайне со всей широтой духа, как этого требует космический век.

Теперь для нас во многом сняты различные вопросы и высказывавшиеся беспокойства, и, не задерживаясь больше во вступлении, мы позволяем этой истории быть - предоставляя вам возможность медитировать над ней, рассуждать, а также делать различные интересные заключения.

1. Это моя Воля

Я, Древний, Чак-Ле, Гагавиц, Гусумац, Накситль, Топильцин, Талуизкалпантекутли, Эхекатль, Кукулькан: Кецалькоатль, дитя далёкого Тулана, в своём времени дитя звезды Тау созвездия Змея (в действительности - Кита, или Сети). Я, Древний Чак-Ле, брат ослепшего Хо-Мероца, воспевающего мою сферу, ныне потерянную не знаю где; поэт Хо-Мероц, брат Зиц-Харта; Шезу-Наз-Ареза; Тма-Хомаца и очень-очень многих других, окончательно потерпевших кораблекрушение на этом острове (пространства), хотя, возможно, и красивом. Сегодня, в момент ухода, я завещаю человечеству своё свидетельство и свою историю.

Это моя воля, что я оставляю его вам, дети мои, братья моих детей, и их дети... Дети мои! Я оставляют это для вас, ибо завтра это может не быть завершено...

Многое я сделал, сколько же я мог сделать вчера для улучшения жизни людей этого мира, и сколько сделали мои братья, те, кто, ожидая вместе со мной, прибыл, дабы наделить большим светом глубины человеческого существа. Это не было тщетно. Но многого ещё не хватает для поддержания движения, и мои ноги спят, и послание не приходит, как не пришли те (из космоса), кто должен был принять наш зов.

[Комментарий: Вотан был очень потрясён, увидев употребление многих имён Кецалькоатля, а также необычное упоминание четырёх других существ: Гомера, Сидхартхи (Будды), Иисуса и Мухаммеда. В 1966 году Вотан специально отправился на берега острова Корфу, где по Гомеру начинается кораблекрушение Илиады Одиссея; в «Земле Восходящей» на картах истории появляются только три имени: Будда, Христос и Мухаммед. В Телектононе говорится о трёх Посланниках Пробуждения. Звезда Тау - это в действительности Тау Сети, находящаяся в 12 световых годах от Земли, планетой которой и является Тулан, дом изначального Толлана Звёзднорождённых старейшин.]

2. Час нисхождения наступил

Мы отбыли из Тулана, нас было не сто и не двести. Другой корабль должен был отбыть через пять катунов после нашего - через 36000 дней в соответствии с измерением времени, установленным нами для вашей Планеты, разнообразные характеристики которой не представлялось возможным окончательно определить до нашего бедствия.

Мы кружились вокруг вашего глобуса на протяжении четырёх тунов и видели всё своими глазами, и наша команда определила, сколько на нём воды и сколько суши, и с каким совершенным равновесием всё это было распределено!

В это время спускались разные исследователи. Было много механических людей, которые сообщали нам подробности, и это позволило нам вычислить данные, которых не хватало. Мы сможем дышать в вашей атмосфере, нам было дано подтверждение в том, что через короткое время мы сможем пить и есть в зонах суши, а также в водах, куда смогли проникнуть наши информаторы. Нас беспокоил только один трудный момент: существа, ближайшие к нам, были примитивными. Они добывали пропитание, убивая невинных существ, а также друг друга и всех прочих. И те, кого они жадно поедали, были чудовищами, неизвестными в нашем мире Тулана. Так говорил Наз-Арец, один из величайших среди наших физиков.

Завершилось время нашего ожидания, мы встретились в большом зале корабля, и наш Верховный Капитан обратился к нам. Он объяснил, что пришло время - наступил точный момент нашего нисхождения. Так он сказал нам. И имея запас провизии, воздуха для дыхания, мы спустились.

[В повествовании не проводится различия с тем крушением, что происходит сейчас. На него лишь делается намёк.]

3. И нас было не сто и не двести

С тех времён, как мы покинули Тулан, и до того, как прибыли сюда, численность команды возросла. Я, как и многие другие, родился в космосе. Мы прибыли на вашу Планету, будучи очень молодыми: не более чем 150 из нас было не более 300 лет - самым младшим, которые были рождены в космосе.

Мы сошли на сушу среди высоких гор. И такой была Земля, на которую мы ступили ногами. Мы продолжали спрашивать нашего брата, Верховного Капитана: «А что мы будем делать сейчас?» Вот что мы говорили: «Ведь нас не сто и не двести». И вот что он нам отвечал: «Поскольку на этой планете много суши, мы сформируем четыре группы, и три из них отправятся на расстояние». Так сказал нам наш брат Верховный Капитан.

4. Это слово мы позже изобрели

 Группа, в которую я был назначен, осталась в том месте, где мы сошли. Одна группа отправилась на север, одна группа пошла на восток, и другая группа направилась к югу - все в поисках больших зон Земли.

[Примечание: Этот эпизод напоминает Пополь Вух, когда Балам Ките, Балам Агаб, Махакута и Ики Балам отправляются в четырёх направлениях; также и у Хопи в истории творения четвёртого мира - прибыв из сипапу, Кокопели направляет эмиссаров в четырёх направлениях.]

И так мы остались. Верховный Капитан отправился на юг; Шезу-Наз-Арец, наш старший физик, отправился со своей группой на восток. На самом деле, в каждой группе был по крайней мере один физик, различные художники и учёные с ограниченными ресурсами; в изобилии была только неиссякающая мудрость. И так они оставили нас в надежде увидеть вновь, но расстались мы навсегда. Хо-Мероц уже ослеп, воспевающий мою сферу прекрасный поэт, потерялся, не знаю где. А Зит-Хартап стал грустным; это слово мы изобрели уже потом. И другие слова для того, о чём не знали мы раньше, такие как: кораблекрушение, одиночество, покинутый, больше никогда и ... ненависть.

5. И слова его были произнесены ... этой формой

 И мы последовали последнему совету Верховного Капитана, его добрым словам, когда он, обратившись к нам, сказал: «Поскольку мы, все мы обладаем способностью и можем понимать чужие языки благодаря пантологическому методу, то нам следует быть осторожными с навязыванием своей идиомы. Наша обязанность будет состоять в том, чтобы упорядочить, сделать методичным, установить среди местных языков, с которыми мы столкнёмся, необходимую систему, которая наилучшим образом будет соответствовать уровню эволюции каждого народа и согласовываться с уровнем культуры каждого из них». [Пантологический - имеющий ключ к знанию всех языков.]

Так говорил нам наш брат, Верховный Капитан. И Кук-Улькан, его непосредственный помощник, говорил нам то же самое. И произнесённые им слова были об этом, и такова была его манера: «Тем не менее, следует уважать человеческие структуры поддержания жизни и никогда их не разрушать». Так он говорил, а также сказал: «Допускается только укреплять дела, обогащать, увеличивать и делать совершеннее каждую форму в должное время, и тем самым учить всех, с кем бы мы ни столкнулись, кто, возможно, пока ещё не знает или не понимает. И пусть никто никогда не увеличивает своё имущество, причиняя вред кому-либо другому или природе...» Кук-Улькан всегда произносил немного слов; всегда его глаза были устремлены к далёкому горизонту, а его борода была похожа на медовый водопад. У нас оставалась глубинная философия...

6. И тогда мы начали строить там, где мы жили

 И второй корабль, который должен прийти с нашей мудростью, должен привезти наши инструменты, оборудование, всю нашу поддержку, и насколько мы были информированы, до его прибытия оставалось десять катунов. И затем мы начали строить там, где остановились, используя доступные бедные ресурсы. Фит-А-Джорац из хорошей сырой Земли сделал хорошие планы и модели с точными линиями, по которым можно было создавать вещи. И поэтому первому нашему дому мы дали имя Тулан.

И в Тулан, наш дом, потом приходили местные люди из четырёх мест. (В Анналах Чакчикеллей четыре места таковы: Тулан Запада, Тулан Востока, Тулан Шибальбы и Тулан Небес - Тау Сети). И мы поняли, что среди местных были хорошие люди, хорошо предрасположенные, и для своей защиты у них не было ничего, кроме своих стрел, луков и ланцетов, и они были чрезвычайно умелыми и могли убивать бесконечное количество созданий... И были другие местные люди с кольцами в ушах и носами, проколотыми насквозь. И у некоторых было проколото даже два уха, и мы даже не знали, наносит ли это вред или нет.

Мы встречали огромное количество народов, большое разнообразие языков; и каждый из них, поскольку мы обладали этим умением, понимал нас. И мы задавали им вопросы, и они отвечали, будто все говорили на одном языке, или мы говорили на всех их языках, которые, скорее всего, были совершенно незнакомыми. И они говорили с нами как напуганные дети. И мы говорили с ними и многое им рассказывали, что мы пришли из далёкого космоса - с небес, как говорили они - чтобы помочь им в том, что необходимо, потому что все они и все мы, и все ото всюду являемся друг другу не кем иным, как братьями...

7. Прибыв к их людям, мы были сильно изумлены

И нас принимали с удовольствием, потому что языки все были одинаковыми, где бы ни были люди. И нам казалось, что они очень изумлены нами: были наши механические исследователи, но теперь сделанные из камней и почти не имевшие отличий. И мы видели, что очень-очень многие из них почитают воду, почитают землю, почитают воздух.

И потом группа местных пришла в Тулан с нами, однако не без споров и случаев противостояния, поскольку все хотели присоединиться к нам, и они не хотели быть отделёнными, без обучения. И мы рассказывали им о многом, о чём они не могли нас спросить.

«Существуют работы, которые вы не будете понимать какое-то время, потому что вы получаете ответы на пока ещё не сформулированные вопросы. И потому что подобное происходит с вашими вопросами, но больше с ответами, которые появятся позже, значительно позже, чем вопросы...» Так говорил Кук-Улькан: «Вселенная каждый день показывает нам миллионы ответов о том, о чём мы даже не спрашивали, потому что мы не знаем всей идиомы, единой идиомы Вселенной, мы не знаем и как сформулировать их, и не знаем почему...» И он говорил им:

«Вселенная - это совершенно живое существо, латентное и единое тело, и она счастлива при вашей гармонии, и она страдает, когда в какой-либо из её частей такой гармонии нет, также как птица не летает, если она ранена, или плод срывается с дерева, когда он ещё зелёный; это потому, что Вселенная разнообразная и единая...»

Так он сказал нам, так он говорил: «О, мои дети! О, наши дети! Вы должны понять это сегодня и навсегда».

8. Мы остались ... те, кто был там

До этого момента местные жители этой планеты понимали некоторые наши учения либо с точностью до наоборот, либо не совсем верно. И они сбивали нас с толку своими нереальными существами, которых они на своём языке называли богами. И принимая это как данное, они согласились между собой почитать нас. И мы отвергали это заблуждение. И они превратили в ритуалы нереального, религиозного характера - на их языках - все наши намерения соединиться с нашим миром, с нашей планетой Тулан. Обычно мы совершали подобные попытки в наиболее благоприятное время, когда мы включали огромное передающее устройство, чтобы иметь возможность уберечься от беды. И поскольку никто из нас не заметил и не имел знания о сложности и трудоёмкости искусства перемещения огромного передающего устройства, мы все просто оставались там.

Один умелый техник, только один, мог восстановить его и заставить работать, потому что его мозг имел точную силу, и его слова произносились с правильной интонацией и приходили в совершенное равновесие с функцией, но лишь до чувствительной точки в нашей истории, и вследствие нехватки нашего знания, как я говорил выше, это устройство мало-помалу разрушалось, с ужасной помощью времени и под влиянием кли�